Потребителски вход

Запомни ме | Регистрация
Постинг
20.07.2010 12:36 - Америка за Толстой
Автор: tolstoist Категория: Политика   
Прочетен: 1546 Коментари: 0 Гласове:
0



Уход Толстого: взгляд из Северной Америки. I. Литературоведы Сша и Канады об уходе Толстого из Ясной Поляны
Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
--------------------------------------------------------------------------------
Комментарии: 1, последний от 10/10/2009.
© Copyright Резников Кирилл Юрьевич (kyrill_reznikov@hotmail.com)
Размещен: 10/10/2009, изменен: 10/10/2009. 132k. Статистика.
Статья: Критика
Критика
Ваша оценка: шедевр замечательно очень хорошо хорошо нормально Не читал терпимо посредственно плохо очень плохо не читать
Аннотация:
В статье рассмотрены основные работы североамериканских ученых, посвященные анализу причин ухода Толстого из Ясной Поляны.



--------------------------------------------------------------------------------

Задачи исследования

Трагический уход Толстого из родового дома в Ясной Поляне, завершившийся его смертью на железнодорожной станции Астапово, продолжает привлекать внимание и через 100 лет после события, потрясшего Россию. О печальных итогах 50-летнего брака Льва Николаевича и Софьи Андреевны написаны множество статей, опубликованы мемуары, монографии и художественные биографии. О Толстом, как ни об одном русском писателе, пишут за рубежом, причем число стран, где изучают его творчество, постоянно увеличивается. Видное место по масштабам исследований о Толстом занимают ученые США и Канада. Для российского читателя, особенно, литературоведа, знакомство с работами о Толстом американских и канадских ученых и писателей, несомненно, окажется полезным. Вместе с тем, тема Толстого и его творчества в североамериканской научной и художественной литературе настолько велика, что в рамках статьи, возможно подробно рассмотреть лишь отдельный ее фрагмент, в данном случае, выяснение причин ухода Толстого из Ясной Поляны.

Ограничение темы исследования не исключает необходимости общего ознакомления российских читателей с состоянием научного и художественного творчества о Толстом в США и Канаде. Поэтому в настоящей статье было поставлено несколько задач: 1. Дать представление о месте Толстого в североамериканской культуре; 2. Охарактеризовать количественную динамику книг о Толстом, опубликованных американскими и канадскими учеными и писателями; 3. Рассмотреть основные работы североамериканских ученых, посвященные анализу причин ухода Толстого из Ясной Поляны. В статье рассматриваются только научные работы. Художественные биографии Толстого и его жены планируется рассмотреть в следующей статье. Настоящая работа выполнена в рамках научного гранта РГНФ "Л.Н. Толстой в русском и мировом сознании: перекличка на рубеже веков (100 лет после ухода)". Автор выражает благодарность Джону Вудсворту, сотруднику Группа славянских исследований при Оттавском университете, за ценные замечания по материалам статьи.


Место Толстого в североамериканской культуре

В Северной Америке Лев Толстой - самый известный русский писатель. Его знают повсеместно - от Нью-Йорка, Монреаля и Сан-Франциско до городков американской и канадской глубинки. По сюжетам его романов сняли десяток фильмов в Голливуде, о Толстом дети слышат в школах. Остальные великие русские остаются для избранных. Чайковский с его "Щелкунчиком" и "Лебединым озером" воспринимается как нечто европейское, ставшее частью местной культуры, Пушкин, несмотря на усилия Набокова, едва переводим, а Достоевского и Чехова, во многих отношениях превосходящих Толстого, ценят лишь интеллектуалы. Но и в их среде заметно выделяют Толстого. Согласно опросу 125 американских и английских писателей, опубликованному в 2007 г., из 10 лучших произведений всех времен первое и третье место заняли романы Толстого "Анна Каренина" и "Война и мир", рассказы Чехова оказались на девятом месте, а Достоевский вообще не попал в первую десятку. В другом исследовании названо 100 ведущих писателей, драматургов и поэтов мира. Здесь Толстой занял четвертое место (после Шекспира, Данте и Гомера), Достоевский оказался на пятнадцатом месте, а Пушкин на двадцать первом.

Итак, Толстой занимает почетное место в американской обойме признанно великих авторов. Чем можно объяснить столь высокую оценку? Ответ очевиден. Она основана на почитании больших романов Толстого - "Войны и мира" и "Анны Карениной". Кроме литературных достоинств романов, американцев привлекает доступность. Романы Толстого крупномасштабны и посвящены большим темам - войне, любви и семье. Язык прост для перевода, а герои обаятельны. Они аристократы, то есть европейцы по культуре, но европейцы идеальные, избавленные от будней повседневных забот и имеющие досуг для культивирования высоких чувств. Их мысли и поступки очевидны и понимание не требует усилий, неизбежных при встрече с духовно напряженными героями Достоевского или с полутонами психологических акварелей Чехова. И наконец, с чего следовало бы начать, почитатели Толстого не заблуждаются: он действительно великий писатель.

Особое место в истории Северной Америки занимает Толстой - общественный деятель. Влияние его было двояким - прямым и косвенным. Толстой активно участвовал в переселении духоборов в Канаду. Вместе с последователями Толстой организовали компанию в их защиту, и помог заручиться поддержкой мировой общественности. Писатель передал духоборам гонорары от пьес, и ради них закончил отложенный роман "Воскресение", чтобы помочь им деньгами на переселение. В 1898 - 1899 гг. около 8 тыс. духоборов прибыли морем в Канаду. Одну из партий духоборов сопровождал Сергей Толстой, сын писателя. Духоборы и поныне остаются заметной религиозной общиной западной Канады.

Косвенное влияние Толстого определяется тем, что он был духовным отцом толстовства - движения, проповедующее нравственное совершенствование путем труда, непротивления злу насилием, всепрощения и всеобщей любви. Опыт толстовцев был использован при организации кибуцев в Палестине (будущем Израиле), ставших образцом при создании коммун в Северной Америке, ныне объединенных в "Федерацию эгалитарных коммун" (Federation of Egalitarian Communities). Несравненно значительней по последствиям факт, что взгляды Толстого оказали влияние на Махатму Ганди, основателя движения ненасильственного сопротивления в Индии. В свою очередь, Ганди стал примером для Мартина Лютера Кинга, возглавившего движение за гражданские права черного населения США.

Важную роль в приеме русских беженцев, попавших в США в период Второй мировой войны и в послевоенные годы, сыграл Толстовский фонд, основанный в 1939 г. благодаря усилиям дочери писателя, Александры Толстой. В основу гуманитарной деятельности фонда были положены идеи ее отца. Кроме адаптации беженцев, фонд помогал сиротам и престарелым и финансировал образовательные программы. В 1941 г. фонд приобрел в штате Нью-Йорк ферму с обширным участком земли, ставшую временным прибежищем для беженцев. В настоящее время ферма работает как реабилитационный центр и дом престарелых. Библиотека Толстовского фонда является одним из центров русской культуры в Америке.


Толстой в североамериканской русистике: основные монографии и журналы

Вряд ли приходится удивляться, что творчеству и жизни Толстого отведено выдающееся место в работах американских и канадских ученых, занимающихся изучением русской литературы и истории. Однако произошло это не сразу: первые четыре десятилетия ХХ века шло накопление знаний о Толстом среди еще немногочисленных русистов США и Канады. Тон задавали переводы Толстого, воспоминания о нем родных и знакомых и работы европейских, в первую очередь, британских авторов. В 1946 г. была опубликована первая американская монография о Толстом и затем до конца 1970-ых годов в США каждое десятилетие появлялась по две-три новые книги (не считая диссертаций), посвященных Толстому и его творчеству (см. таблицу). Подлинного расцвета толстоведение в США и Канаде достигает в 1980-е годы, когда за десятилетие вышли из печати 12 новых книг о Толстом. Столько же книг американские и канадские авторы опубликовали и в 1990-е годы. Наконец, за неполное десятилетие XXI века (2001-2008 г.г.) в США и Канаде появилось еще девять книг, посвященных Толстому, его трудам и переписке.



ТАБЛИЦА. Книги о Толстом и его творчестве, опубликованные американскими и канадскими учеными с 1946 по 2009 г. (Приведены первые издания основных книг).
Год Автор(ы), страна Вид работы Название (русск.) с указанием сноски на оригинальное издание
1946 Эрнст Симмонс, США Научная биография "Лев Толстой"
1957 Джордж Гибиан, США Научная монография "Толстой и Шекспир"
1959 Джордж Стейнер, США Научная монография "Толстой или Достоевский: Старомодное критическое эссе"
1967 Ральф Мэтлоу (ред.), США Сборник научных трудов "Толстой: Коллекция критических эссе"
1968 Эрнст Симмонс, США Научная монография "Введение в труды Толстого"
1973 Рут Бенсон, США Научная монография "Женщины у Толстого: Идеал и эротика"
1978 Эдвард Васиолек, США Научная монография "Толстой: главное сочинение"
1981 Энн Эдвардс, США Художественная биография "Соня: Жизнь графини Толстой"
1986 Эдвард Васиолек (ред.), США Сборник научных трудов "Критические эссе о Толстом"
1986 Харольд Блум (ред.), США Сборник научных трудов "Лев Толстой"
1986 Вильяма Роу, США Научная монография "Лев Толстой"
1986 Ричард Густафсон, США Научная монография "Обитатель и чужак. Теология и художественное творчество"
1987 Гари Морсон, США Научная монография "Скрытое за очевидностью: Повествование и творческий потенциал в "Войне и мире"
1987 Луиз Смолучовски, США Художественная биография "Лев и Соня: История женитьбы Толстого".
1988 Андрей Донсков, Канада Научная монография "Эссе о драматическом искусстве Толстого"
1989 Хью МакЛин (ред.), США Сборник научных трудов "В тени гиганта: Эссе о Толстом".
1990 Джей Парини, США Биографический роман "Последняя станция. Роман о последнем годе Толстого"
1990 Гарет Вильямс, США Научная монография "Влияние Толстого на читателей его работ"
1990 Римвидас Шилбайорис, США Научная монография "Эстетика Толстого и его искусство"
1993 Кристофер Тёрнер, Канада Научная монография "Спутник Карениной"
1993 Донна Орвин, Канада Научная монография "Искусство и мысль Толстого. 1847-1880"
1993 Эми Манделкер, США Научная монография "Рамки Анны Карениной. Толстой, женский вопрос и викторианский роман"
1993 Даниэл Ранкур-Лаферье, США Научная монография "Пьер Безухов Толстого: Психоанализ"
1994 Вильям Ширер, США Художественная биография "Любовь и ненависть: Мучительный брак Льва и Сони Толстых"
1994 Гари Морсон, США Научная монография "Нарратив и свобода: тени времени"
1994 Харольд Блум, США Научная монография "Западный канон: книги и школы веков"
1996 Андрей Донсков и Джон Вудсворт (ред.), Канада Сборник научных трудов "Лев Толстой и концепция братства"
1996 Катрин Фоер, США Научная монография "Толстой и генезис "Войны и мира"
1997 Линн Чепмэн, США Художественная биография "Лев Толстой"
1998 Даниэл Ранкур-Лаферье, США Научная монография "Толстой на кушетке: мизогиния, мазохизм и ранняя утрата матери"
2000 Эва Томпсон Маевска, США Научная монография "Имперское знание: русская литература и колониализм"
2002 Донна Орвин (ред.), Канада Сборник научных трудов "Кембриджский спутник Толстого"
2003 Лиза Кнапп и Эми Манделкер, США Учебное пособие "Подходы к преподаванию Анны Карениной"
2003 Андрей Донсков (ред.), Канада Публикация переписки Толстого со Страховым "Л.Н. Толстой и Н.Н Страхов. Полное собрание переписки. В двух томах"
2005 Андрей Донсков, Канада Научная монография "Лев Толстой и канадские духоборы: историческая связь"
2007 Донна Орвин, Канада Научная монография "Последствия сознания: Тургенев, Достоевский и Толстой"
2007 Гари Морсон, США Научная монография "Анна Каренина" в наше время: взгляд с большей мудростью"
2007 Даниэл Ранкур-Лаферье, США Научная монография "Поиски Толстым Бога"
2008 Андрей Донсков, Канада Научная монография "Лев Толстой и Николай Страхов"
2009 Рональд Леблан, США Научная монография "Славянские грехи плоти: еда, секс и плотский аппетит в русской беллетристике 19-го века"





Количество книг мало что говорит о качестве. Рецензии не всегда помогают. Рецензенты-русисты пишут о коллегах деликатно и, чаще всего, положительно. Например, Джордж Гибиан в обзоре американских книг о Толстом 1990-ых годов, представленном в "Яснополянском сборнике - 2004", для каждого из девяти авторов находит доброе слово. Рецензенты-чужаки пишут о работах толстоведов хлестко, подчас жестко, но не всегда с профессиональным знанием предмета. Так, "Обитатель и чужак" Ричарда Густафсона (1986), одна из основных книг о роли религии в творчестве Толстого, удостоилась насмешек Джеффри Мейерса, не без оснований упрекнувшего автора в занудстве, но прошедшего мимо глубин работы. Не без изъянов и критерий оценки качества книг по наличию переизданий и переводов на иностранные языки. Впрочем, по переизданиям получается достойный список. Его открывает классический труд Эрнста Симмонса - "Лев Толстой" (1946, переиздан в 1960). За ним следуют "Толстой и Шекспир" Джорджа Гибиана (1957, 1974), "Толстой или Достоевский" Джорджа Стейнера (1959, 1996), и "Толстой: главное сочинение" Эдварда Васиолека (1978, 1997). Более противоречивы результаты отбора для перевода книг о Толстом. Так в России издали книги "Обитатель и чужак" Ричарда Густафсона (2003), "Искусство и мысль Толстого. 1847-1880" Донны Орвин (2006) и "Толстой на кушетке психоаналитика" Даниэла Ранкура-Лаферье, включенную в сборник его работ "Русская литература и психоанализ" (2004). Если первые две книги вполне заслуживают перевода, то относительно книги Ранкура-Лаферье существуют серьезные сомнения (см. в разделе об этой книге).

Отдельно следует отметить совместные канадско-российские публикации неизданных материалов Толстого, в частности, его переписки. В подготовке участвовали Группа славянских исследований при Оттавском университете во главе с А.А. Донсковым, отдел русской классической литературы ИМЛИ РАН (зав. отделом Л.Д. Громову-Опульскую, скончавшуюся в 2003 г., сменила М.И. Щербакова), отдел рукописей Государственного музея Л.Н. Толстого, возглавляемый Т.Г. Никифоровой, и старший научный сотрудник ИРЛИ РАН Г.Я. Галаган. Результатом сотрудничества явилась публикация 13-и книг. Наиболее значительной работой является издание в 2003 г. полного собрания переписки Льва Толстого с Николаем Страховым. В настоящее время группа Донскова готовит перевод и публикацию автобиографии С.А. Толстой "Моя жизнь". За вклад в изучение и популяризацию русского языка и русской культуры Андрей Александрович Донсков и Донна Тасинг Орвин, заведующая кафедрой Славянских языков и литературы Университета Торонто и президент "Толстовского общества Северной Америки", указом президента России В.В. Путина были награждены в 2008 г. медалью Пушкина.

В США и Канаде издаются журналы, где печатают статьи по толстовской тематике. Старейшим журналом общего профиля является ежеквартальник "Славянское обозрение" (Slavic Review) - печатный орган "Американской ассоциации по развитию славянских исследований". Другой американский журнал широкого профиля - "Славянский и восточно-европейский журнал" (Slavic and East European Journal), также выходящий ежеквартально, публикует статьи и рецензии о славянских языках, литературе и культуре. Журнал является печатным органом "Американской ассоциации преподавателей славянских и восточноевропейских языков". Американское "Общество славянских исследований" издает раз в полгода журнал "Славянские исследования" (Slovene Studies). В Канаде выходит ежеквартальный журнал "Канадские славянские записки" (Canadian Slavonic Papers) и электронный журнал "Торонтский славянский ежеквартальник" (Toronto Slavic Quarterly). Последний примечателен тем, что большую часть статей публикует на русском.

С 1988 г. "Толстовское общество Северной Америки" выпускает ежегодник "Журнал исследований Толстого" (Tolstoy Studies Journal). Журнал публикует статьи и рецензии по темам, связанным с изучением Толстого, организует дискуссии за круглым столом, сообщает о событиях в толстоведении, обсуждает методологию преподавания Толстого. Многоликость североамериканских исследований о Толстом и вокруг Толстого нашла выражение в состоявшейся в апреле 2002 г. конференции с приметным названием "Сверхизученная жизнь: новые перспективы о Толстом". Ее участникам нашлось, что сказать. Помимо пленарного доклада Кэрил Эмерсон "Пересмотренный Бахтин о Толстом", были презентации, организованные в пяти секциях: возврат к Анне Карениной, текстуальное и культурное пространство Толстого, Толстой как философ, пересмотр жизни и наследия Толстого, нарратив и Толстой.

С устроителями конференции можно согласиться: творчество, взгляды и жизнь Толстого изучены полнее, чем у других великих писателей (чему способствовали его дневники, сравнимые по откровенности с "Исповедью" Руссо, его переписка, мемуары и дневники жены и детей, воспоминания современников). Но именно обилие данных, позволяющих заглянуть в лабораторию творчества, наблюдать поиски Бога, видеть подноготную семейной жизни, удивляться парадоксу проповеди общего счастья при неспособности дать его себе и близким, делают тему Толстого столь же противоречивой и столь же неисчерпаемой как тему человеческой личности. В познании человека видятся перспективы изучения Толстого. И хотя североамериканские ученые не заявляют столь откровенно, по сути, они идут этим путем.


Время ухода Толстого из Ясной Поляны

Тема статьи - проблема ухода Толстого из Ясной Поляны в работах ставит вопрос о временных рамках сюжета. Перед нами дилемма: следует ли ограничить обзор последними десятью днями жизни великого старца, или есть смысл начать с того рубежа, когда Толстой стал мечтать об уходе из родового имения. Очевидно, что физический уход Толстого, подробнейшим образом описанный в воспоминаниях Д.П. Маковицкого, В.Г. Черткова и А.Л. Толстой, не мог служить предметом полемики литературоведов. Основное внимание привлекают причины ухода Толстого и тогда, естественно, встает вопрос о времени, когда Толстой стал чувствовать себя несчастным в домашней среде.

Лев Толстой не принадлежал к типу людей, способных долго быть счастливыми с близкими, и радость от брака с Сонечкой Берс покинула его уже к концу написания "Войны и мира" (не зря светящаяся в девичестве Наташа превращается в красивую, плодовитую и скучную самку, жену Пьера). Еще заметнее эти настроения и в "Анне Карениной", где Толстой в счастливом, вроде бы, браке Лёвина и Кити находит лишь отчуждение. В 1879 г. Толстой написал "Исповедь", в которой делится опытом своего духовного перерождения. Он рассказывает об исканиях ответа на вопрос о смысле жизни, о том, что на 10 лет ему удалось найти счастье в семье, но проклятый вопрос снова встал перед ним; о том, как он пришел к Богу и любви ближнего и понял, что любое убийство есть зло. Десять лет семейного счастья, указанных в "Исповеди", должны соответствовать 1862-1872 г.г., т.е. времени написания "Войны и Мира" и "Кавказского пленника". "Анну Каренину" Толстой писал, уже перестав находить счастье в семье.

"Исповедь" была лишь началом эволюции взглядов (и образа жизни) Толстого; параллельно шло ухудшение семейных отношений. В 1881 г. Толстой пишет письмо Александру III с просьбой помиловать убийц его отца - письмо это возмутило Софью Андреевну, испугавшуюся за семью. В письме от 3 февраля 1982 г. Толстая прямо обвиняет мужа, что он не любит собственных детей и оправдывает свою нелюбовь "ни к кому какою-то любовью ко всему миру". Отношения продолжали ухудшаться: у Софьи Андреевны появились первые признаки истерии. 26 августа 1882 г. Толстая записывает в дневнике: "В первый раз Лёвочка убежал от меня и остался ночевать в кабинете... Он сегодня громко вскрикнул, что самая страстная мысль его - о том, чтоб уйти от семьи". 17 июня 1884 г., после очередного тяжелого разговора с женой, Толстой в первый раз попытался уйти из Ясной Поляны. На полдороге в Тулу он вспомнил, что жена вот-вот родит ребенка и вернулся. В этот день Софья Толстая родила дочь Александру, в будущем, верную сторонницу отца.

Следующую попытку уйти Толстой сделал через месяц, но опять не решился. Позже Толстой не раз сожалел об этом. Дальнейшие 26 лет были годами взаимных обид, прерываемых периодами примирения. В 1887 - 1989 гг. Толстой пишет и переписывает "Крейцерову сонату", повесть о несчастливом браке, где писатель нападает на сам институт брака и призывает супругов воздерживаться от секса. Софья Андреевна была глубоко оскорблена заметным сходством Толстого и себя с супружеской парой в "Крейцеровой сонате", где муж убивает жену. Тем не менее, она добивается аудиенции у Александра III и получает разрешение на публикацию запрещенной цензурой повести

В 1888 г. на фоне семейных неурядиц родился общий любимец Ванечка; когда он умер (1895), 53-летняя Софья Андреевна заполнила горе влюбленностью в пианиста Сергея Ивановича Танеева. В ответ начались сцены ревности со стороны Льва Николаевича. Впрочем, были и письма любви. Несмотря на заявленный Толстым в 1888 г. отказ от секса, Софья в 1890-е годы оставила в дневнике записи об интимной близости с мужем. Обострился и материальный вопрос: Толстой пожелал отказаться от имущества и доходов от книг. В 1892 г. был достигнут компромисс: собственность Льва Николаевича поделили члены семьи. Права на издание книг, написанных до 1880 г., были переданы Софье Андреевне, права на последующие работы сохранял Толстой, что давало ему возможность публиковать их на некоммерческой основе.

Последнее десятилетие брака супруги начали в согласии. Софья Андреевна горой встала на защиту отлученного от церкви Толстого (1901), а когда он тяжело заболел, почти два года самоотверженно его выхаживала. Лев Николаевич был очень благодарен. Вернулось давно забытое тепло отношений, что отразилось на творчестве: Толстой пишет еще один шедевр - "Хаджи-Мурата". Казалось, Толстым предстоит золотая осень. Но когда пришло окончательное выздоровление, все встало на привычные места. Появилось и новое обстоятельство: в былые годы Софью Андреевну тяготили сексуальными потребности мужа, теперь ее раздражает, что Толстой потерял к ней интерес. Впрочем, пять лет (1903 - 1907) Толстые прожили сравнительно мирно. В 1906 г. оперировали Софью Андреевну. Лев Николаевич с умилением отмечал духовное просветление жены, ожидавшей смерти, но она выжила. В том же году великий старец философски пережил смерть любимой дочери Маши. В 1908 г. отношения супругов вновь обострились. Опасаясь подглядывания Софьей Андреевной записей в своем дневнике, Толстой заводит "тайный дневник". В нем он откровенно пишет, как ему тяжело жить с женой и как он мечтает уйти из дома.

1909 год был тяжек. У Софьи Андреевны все заметнее проявляется истерия. Периоды кротости сменяются подозрительностью и агрессивностью. Опасаясь, что супруг плохо изображает ее в дневниках она попросила, чтобы он вымарал о ней все дурное: на что тот охотно согласился. Но сама же дает повод для новых записей. Главное же, Софья Андреевна пытается добиться от мужа передачи прав на его сочинения. Толстой ей отказывает. Тяжелый разговор не только обостряет желание Толстого уйти из дома, но подталкивает его к решению оформить завещание о передачи после смерти прав на все им написанное младшей дочери, Александре, разделявшей его взгляды. Таким путем он хотел предотвратить возможность извлекать выгоду из публикации его работ и сделать их народным достоянием. Решение Толстого поддержал его друг и единомышленник Владимир Георгиевич Чертков. Он же помог с оформлением бумаг. В ноябре Толстой подписал завещание. В пояснительной записке он написал, что передоверяет Черткову просмотр и издание своих рукописей.

Наступил 1910 год - последний год жизни Толстого. Первые полгода прошли напряженно, хотя открытых ссор было немного. Все изменилось после подписания Толстым нового завещания, где он добавил, что в случае смерти Александры право наследования переходит к другой дочери, Татьяне. 22 июня (по старому стилю) Толстой подписал его. Как и раньше, все было проделано в тайне, но каким-то чудом Софья Андреевна догадалась о завещании. Результатом была невиданная по силе истерия. Толстая обвиняла 82-летнего старика в любовной связи с Чертковым, запретила ему с ним видеться, следила за мужем, требовала передать ей все дневники и постоянно рылась в его бумагах. Угрозы убить Черткова чередовались с угрозами убить себя. К родителям присоединились дети, сын Лев кричал на отца, а дочь Александра не разговаривала с матерью. Жизнь Толстого превратилась в ад.

Исходя из своей морали, Толстой считал, что он должен все претерпеть, но сил у него не хватило. В ночь на 28 октября он проснулся посреди ночи и увидел в своем кабинете свет: Софья Андреевна в очередной раз читала его бумаги. Потом она потихоньку вышла. Толстой не мог спать, он сел и зажег свечу. Увидев свет, к нему зашла Софья Андреевна и спросила о здоровье. Отвращение и возмущение охватили Толстого. Он принял окончательное решение уехать. После ухода жены он написал ей письмо, разбудил доктора Маковицкого и Александру и они помогли ему уложиться. В 6 часов утра Толстой вместе с Маковицким покинули Ясную Поляну и направились в Оптину Пустынь. Через 10 дней - 7 (20) ноября 1910 г. Толстой скончался в доме начальника железнодорожной станции Астапово. Приехавшую в Астапово Софью Андреевну так и не допустили поговорить с умирающим; ей разрешили проститься с ним, когда Толстой уже потерял сознание.

Краткое перечисление основных событий совместной жизни Льва Николаевича и Софьи Андреевны позволяет заключить, что из 48 лет брака Толстой прожил более или менее счастливо первые 10 лет, следующие 11 лет шло "созревание", развенчавшее в глазах Толстого представление о ценности семьи, и затем началась недружная и несчастливая семейная жизнь с мечтаниями об уходе, продлившаяся 27 лет. Нет сомнений, что Толстой сам кузнец своего несчастья, но степень его вины в распаде семьи и причины долголетнего терпения непереносимой для него барской жизни в Ясной Поляне стали предметом размышлений писателей и ученых. Ниже рассмотрены объяснения затянувшегося ухода Толстого, предложенные североамериканскими литературоведами.


Эрнст Симмонс об уходе Толстого из Ясной Поляны

Книга пионера американской русистики Эрнста Симмонса (1903-1972) "Лев Толстой" (1946) была первой монографией о Толстом, написанной американским ученым, и первой американской его биографией. Биографическая литература представляет переходную зону между литературой научной и художественной. Существуют научные биографии, художественные биографии и биографические романы. Научные биографии относят к научной литературе, художественные биографии и биографические романы - к художественной. Если отличить биографический роман от художественной биографии сравнительно просто - первый содержит элементы вымысла автора, второй не содержит, то граница между художественной и научной биографией динамична.

Согласно Ю.М. Лотману, художественные произведения отличаются от нехудожественных, во-первых, функционально, т.е. они несут эстетическую функцию, иными словами, если в нехудожественном тексте вперед выступает вопрос "что", то эстетическая функция реализуется при установке на "как", и во-вторых, структурно, т.е. организация текста должна содержит сигналы, позволяющие отнести его к художественным либо нехудожественным произведениям. Очевидно, что эстетическую функцию (и выдающуюся) могут нести нехудожественные произведения, - например, "История государства российского" Н.М. Карамзина или "История англоязычных народов" Уинстона Чёрчилля, а произведения, считающиеся художественными, могут вообще не иметь эстетической ценности. В этом случае различить художественные и нехудожественные тексты позволяет структура произведения, т.е. знаки его организации. "Лев Толстой" Симмонса подготовлен как научная биография, но читается как роман и, несомненно, эстетически значим. В то же время, организация текста в издании 1946 г. была сугубо научная - текст имел многочисленные подстрочники со ссылками на цитируемые русские источники, а в конце работы содержал обширную библиографию. В издании 1960 г. подстрочники и библиография удалены и книга превратилась в художественную биографию.

"Лев Толстой" Симмонса - первая книга о Толстом североамериканского автора. Ее также можно отнести к числу лучших биографий Толстого, написанных иностранцем. К достоинствам книги относятся прекрасное знание автором материала, широкий охват жизни и деятельности Толстого от рождения до смерти, доступность текста для читателя, разумная осторожность и обоснованность выводов. Книга организована в хронологическом порядке, от начала до конца в ней соблюдена оптимальная пропорция в описании внешних событий и внутренней жизни Толстого, его творчества, педагогической и общественной деятельности. Симмонс чувствует меру, столь ценимую эллинами в искусстве и жизни и считавшуюся главным условием красоты. Читать книгу легко и приятно. Особо следует сказать о языке - ясном, простом и в то же время богатом, не перегруженном терминами и заумью рассуждений, популярными у современных поклонников постмодернизма.

История брака Толстого - влияние его теорий на практику супружеской жизни, охлаждение отношений с женой, ответные (по большей части) эскапады Софьи Андреевны, со временем перешедшие в истерию, занимает важное место в книге Симмонса. Автор стремится взвешенно трактовать супружеские разногласия, но восхищение Толстым иногда перевешивает объективность. Хотя автор сочувствует Софье Андреевне, несшей все бремя "правильной" семейной жизни - постоянные беременности и роды (всего у нее было 15 беременностей), кормление грудью при частых маститах (Лёвочка считает, что "уродство не ходить за своим ребенком"), уход за больными детьми (позже сюда добавится скорбь по умершим детям), главным для него остается влияние семейных ссор на Толстого. Симмонс стремится смягчить в глазах читателя неприятное впечатление от нежелания Толстого даже помыслить о предохранении жены от беременности. Робкая попытка Софьи Андреевны поделиться своими страхами перед возможным зачатием глубоко его оскорбила:

"20 мая 1969 г. родился другой сын, Лев. После этого четвертого ребенка, меньше чем за семь лет супружеской жизни, Соня, возможно, не без оправданного недовольства, записала в дневнике: "С каждым ребенком все больше отказываешься от жизни для себя и смиряешься под гнетом забот, тревог, болезней и годов". Тем не менее, 12 февраля 1871 г. появился пятый ребенок, Мария. После ее рождения Соня тяжело заболела и чуть не умерла. Перспектива новой беременности пугала ее, и она сообщила о своих страхах мужу. При строгих взглядах на брак, такое отношение глубоко его обидело и привело к временному охлаждению их отношений, что усугубило его духовное одиночество".

На плечи Софьи Андреевны легли хозяйственные дела по управлению домом, уход за детьми и самим Лёвочкой и, наконец, многократная переписка его объемистых трудов (только "Войну и Мир" она переписывала семь раз). Между тем, число детей все прибавлялось. Правда, три новых младенца умерли, но в декабре 1877 г. родился девятый ребенок - Андрей:

"С этим выводком задачи Сони были бесконечны. Она шила им одежды, выхаживала, когда они болели, играла с ними и, несмотря на нанятых гувернанток и воспитателей, также давала детям уроки. Ночью, если не было гостей, она делала аккуратные копии малоразборчивых рукописей мужа. Сестре Тане она писала: "Я учу и нянчу, как машина, с утра и до ночи, с ночи до утра".

Софья Андреевна уставала от монотонного и не слишком ценимого мужем труда. Временами она срывалась. В этом Симмонс усматривает признаки истерии. На потенциальную истеричность, он намекает уже при первом знакомстве читателя с 18-летней Соней, сообщив, что девушка легко предавалась меланхолии и никогда не была полностью счастлива. Гораздо осторожнее Симмонс пишет о психических отклонениях Толстого. Он склонен трактовать их как духовные искания, хотя трудно не усмотреть нарушений психики во внезапном ужасе, безо всякой причины овладевшим Толстым во время ночлега в арзамасской гостинице в августе 1869 г., и, особенно, в сильнейшей тяге к самоубийству, развившейся у 50-летнего вполне благополучного Толстого. По словам Симмонса, "он убрал веревку из комнаты подальше от искушения повеситься на перекладине и избегал охоты, боясь слишком простого пути застрелиться".

Духовный кризис Толстого длился не один год. Первые легкие признаки "недомогания", как отмечает Симмонс, появились у него еще в 1865 г., т.е. через три года после женитьбы. Пика страдания Толстого достигли в 1870-е годы и завершились в 1878-1879 гг. обретением веры в своего Бога и открытием истины всеобщей любви. Все эти годы нарастало духовное отстранение Льва Николаевича от Софьи Андреевны. Свой путь страданий и исканий Толстой отразил в "Исповеди" (1879), где все разъяснил, но Софья Андреевна уже не могла следовать за супругом. Еще до написания "Исповеди" произошло необратимое, на что обращает внимание Симмонс:

"Толстой и его жена ... достигли той критической точки, когда совместная жизнь в нормальной и философской манере стала совершенно невозможной. Что-то тихо и незаметно выпало из счастливой гармонии семейной жизни. ... Наружно все оставалось как прежде, но взаимная радость исчезла. Толстой уже не мог интересоваться семейными делами так искренне, как прежде, и Соня видела его отдаление. Ум Толстого был теперь занят мыслями о жизни и смерти. ... Вопросы, которые периодически мучили его годами, теперь должны были быть решены. Произошел духовный кризис. Его запутанные, но упорные поиски привели к холоду и разладу в семье. Бедная Соня не понимала его болезнь души; это подавляло ее и рождало протест. И она продолжала протестовать все следующие тридцать лет".

Последующий ход событий был неотвратим. Толстой и Соня уже не могли дружно жить вместе, а продолжившиеся искания Толстого, осудившего праздную жизнь всех, кто не работает руками, мясоедение, секс, частную собственность, армию с полицией, царя и церковь, лишь усугубляли разногласия. С годами супружеские отношения могли стать только хуже, что и произошло. Симмонс установил причины семейного разлада, лежащего в истоках ухода Толстого. Но он не стал прямо отвечать на вопрос, почему его уход из Ясной Поляны затянулся на 30 лет. Впрочем, он и не задает себе такого вопроса, а подробно описывает дальнейшую жизнь и духовные искания Толстого. Это описание содержит все необходимое для ответа на незаданный вопрос.

Главными силами, скрепляющими брак Толстых, были любовь и чувство долга. С Софьей Андреевной тут однозначно: она любила Толстого всю жизнь - подростком зачитывалась "Детством" и "Отрочеством", а потом, целых 48 лет, он был Лёвушкой, мужем. Толстой был отцом ее детей и единственным в жизни мужчиной. Она могла на него жаловаться и высмеивать его убеждения в письмах и дневниках, но это нисколько не умаляло ее любви к нему и осознание его величия как писателя (но не учителя жизни и не публициста). Высшей ценностью для нее был брак, и она очень тяжело перенесла, когда Толстой в "Крейцеровой сонате" (1888) осудил институт брака и секс между супругами. Симмонс по этому поводу пишет:

"В их ссорах в прошлом, она никогда всерьез не расходились во взглядах о браке - его святости, долге и привилегиях. Позже, изнуренная постоянными беременностями, она ворчливо жаловалась, но ни разу не предложила противозачаточные средства, которые, как она знала, были мужу морально и физически отвратительны. В конце концов, она всегда подчинялась. Замужество и все с ним связанное было той скалой, на которой Соня построила свое счастье и на которой она инстинктивно чувствовала будущее безопасным независимо от того, насколько серьезно ее другие взгляды отличались от взглядов мужа. Затем внезапно, после двадцати семи лет совместной жизни и без очевидной причины, скала была разбита вдребезги".

После "Крейцеровой сонаты" у Софьи Андреевны стала прогрессировать истерия, но и тогда она писала о любви к Толстому: "Теперь, с возрастающей частотой, экстравагантные, неуравновешенные записи стали появляться в дневнике Сони. "Он убивает меня очень систематически", - жаловалась она. "Я хочу убить себя, убежать куда-нибудь, влюбиться в кого-нибудь - только не жить с человеком, которого я любила всю жизнь". Влюбиться ей удалось в середине 1890-ых в композитора Сергея Танеева, но влюбленность 53-летней женщины носила восторженно-платонический характер, сходный с проявлениями чувств гимназистки, попавшей на вечер любимого поэта. Эта неловкая, смешная и неразделенная любовь постепенно заглохла; браку Толстого она ничем не угрожала и лишь задела его самолюбие.

Софья Андреевна боролась с мужем за право посмертной публикации его произведений. Этим, по ее мнению, она ограждала интересы детей. Но даже в период ожесточенных столкновений женщина с расстроенной психикой не помышляла о разрыве с мужем. Когда Толстой ночью покинул Ясную Поляну, оставив жене прощальное письмо, она пыталась утопиться, но ей помешали. Узнав, что беглец заболел, Софья Андреевна приехала на станцию Астапово, но ее не пускали к больному, не желая его волновать. "Она бродила бесцельно по станции под охраной сына или медсестры. Временами она подходила к маленькому дому станционного смотрителя и безнадежно вглядывалась в окно мужа. Затем окно в одной из комнат раскрывалось, и она узнавала последние новости о его состоянии". Пустили ее к Толстому, когда он потерял сознание. Она вошла в комнату, постояла в нерешительности, затем подошла к кровати, поцеловала мужа в лоб, опустилась на колени и тихо сказала: "Прости меня". Испугавшись, что больной придет в себя, врач попросил ее выйти из комнаты. Началась агония. "Соня вновь пришла, встала на колени у кровати со словами любви, которые он не мог слышать. Толстой перестал дышать".

Силы, удерживавшие от ухода Толстого, менее очевидны. Первые годы брака он был влюблен и, несмотря на ссоры, счастлив. Соня стремилась во всем помогать, ограждала от семейных забот и бесконечно переписывала его рукописи. Но у Толстого изменились интересы, он погрузился в размышления над вопросом о смысле жизни. "Две капли меда", делавшие его счастливым, - любовь к семье и писательство, утратили сладость. Толстой впал в депрессию: им овладела тяга к самоубийству. К счастью, он миновал искушение и нашел ответ на мучивший его вопрос: смысл жизни, неуничтожаемый смертью, есть соединение с Богом. Пришла вера в нравственное совершенствование, в желание жить, следуя избранным Заповедям Христа. С новой верой Толстой осудил праздность богатых и отрекся от образа жизни людей его круга. Оставалось обратить в свою веру жену и детей, но Софья Андреевна, от которой он отдалился за годы исканий, отказалась следовать его путем. Начинается глубокий разлад с женой и появляется искушение покинуть дом. Но Толстой ему не следует и остается в семье. Возникает вопрос - почему?

Ответы в виде высказываний Толстого рассыпаны по книге Симмонса, и суть их сводится к двум словам - любовь и долг, точнее, - любовь и сострадание. Симмонс приводит пример размышлений Толстого о семье вскоре после обращения:

"Толстой, сам, болезненно осознавал это семейное разногласие. В его дневнике, среди кратких записей об ужасе от страдания бедных и жалких условий тюрем, которые он посетил, есть запись от 5 мая 1881 г.: "Семья это плоть. Бросить семью - это 2-ое искушение -- убить себя. Семья - одно тело. Но не поддавайся 3-му искушению, - служи не семье, но единому Богу. Семья указатель того места на экономической лестнице, которое должен занимать человек. - Она плоть; как для слабого желудка нужна легкая пища, так для слабой, избалованной семьи нужно - больше, чем для привычной к лишениям". Здесь первое признание трагической борьбы, которая уже началась в его семье".

Как отмечает Симмонс, "Толстой всегда тайно надеялся, что жена сможет разделить с ним обязанности, которые он чувствовал по отношению к обществу, но он никогда намеренно не осуждал ее за непонимание или несочувствие его миссии". Он рассчитывал, что близких убедит не принуждение, а личный пример: "Толстому не мыслил требовать, чтобы члены семьи сразу отказались от праздного сибаритства в пользу умеренности, простоты и тяжелого физического труда. Будучи несгибаемым в том, что касается моральных принципов, он слишком хорошо знал человеческую натуру, чтобы ожидать чудес самопожертвования". Но жена и дети не спешили следовать его примеру. Это глубоко его огорчало: "Очень тяжело в семье, - писал он. - Тяжело, что не могу сочувствовать им. Все их радости, экзамены, успех света, музыка, обстановка, покупки - все это я считаю несчастьем и злом для них и не могу этого сказать им. Я могу, и я говорю, но мои слова не захватывают никого. Они как будто знают не смысл моих слов, а то, что я имею дурную привычку это говорить. В слабые минуты - теперь такая - я удивляюсь их безжалостности". И несколькими днями позже он взрывается: "За что и почему у меня такое ужасное непонимание с семьей! Я должен найти выход из этого".

Попытка уйти из дому в 1884 г. закончилась ничем, долг заставил Толстого вернуться к рожающей жене. Но отношения не налаживались. Симмонс приводит запись из дневника Толстого от 19 июля 1984 г.: "Сожитие с чужой по духу женщиной, то есть с ней - ужасно гадко. Она пришла ко мне и начала истерическую сцену - смысл тот, что ничего переменить нельзя, и она несчастна, и ей надо куда-то убежать. Мне было жалко ее, но вместе с тем я сознавал, что безнадежно. Она до моей смерти останется жерновом на шее моей и детей". Тем не менее, супружеская жизнь продолжалась. Софья Андреевна беременела и рожала детей, и даже "Крейцерова соната" (1888), где Толстой публично объявил, что супругам следует отказаться от половой близости, не повлияла на практику супружеского секса. Здесь Симмонс ссылается на англичанина Э. Мода, дружившего с Толстым: "Когда ему было около семидесяти, Толстой сказал своему биографу, Элмеру Моду: "Я сам был мужем прошлую ночь, но это не причина бросать борьбу. Господь может даровать мне, не быть им снова". На самом деле, ему был восемьдесят один год, всего за год до смерти, когда он признал, - опять же, по словам Мода, - что его больше не тревожит желание секса". Но не чувственность лежала в основе привязанности Толстого к жене. Симмонс пишет:

"В конце 1895 г., когда она возвращалась в Москву из Ясной Поляны, он, беспокоясь о ее здоровье, поехал провожать ее к поезду. Вскоре он записал в дневнике: "Она сидела уже в коляске, и мне стало страшно жалко ее; не то, что она уезжает, а жалко ее, ее душу. И сейчас жалко так, что насилу удерживаю слезы. Мне жалко то, что ей тяжело, грустно, одиноко. У ней я один, за которого она держится, и в глубине души она боится, что я не люблю ее, не люблю ее, как могу любить всей душой, и что причина этого - наша разница взглядов на жизнь. И она думает, что я не люблю ее за то, что она не пришла ко мне. Не думай этого. Еще больше люблю тебя, все понимаю и знаю, что ты не могла, не могла прийти ко мне, и оттого осталась одинока. Но ты не одинока. Я с тобой, с такою, какая ты есть, люблю тебя и люблю до конца, так, как больше любить нельзя".

Несмотря на добрые чувства супругов, отношения не улучшались. К духовному отчуждению добавились споры о праве публикаций произведений Толстого после его смерти. На Толстого оказывали давление и его последователи. Он получал письма, где его сторонники выражали возмущение, что он не следует собственным заветам и живет барской жизнью за счет крестьян. Толстой сам глубоко страдал, что ведет себя как фарисей, не желая расставаться с семьей. Письма толстовцев лишь добавляли горечи в самоосуждение. Он разослал письмо в газеты, где объяснял, что еще в 1881 г. отказался от собственности и живет не в своем доме, но не все ему верили. Были и письма с сочувствием, их авторы выражали понимание его тяжелого положения и советовали для его же спокойствия покинуть дом. Одно из таких писем он получил от друга и единомышленника Евгения Ивановича Попова. Симмонс приводит выдержки из ответного письма Толстого, написанного в Ясной Поляне 17 января 1908 г.:

"Прочел внимательно ваше письмо и совершенно согласен с вами, что я не поступил и не поступаю как было бы желательно, то есть по идеалу совершенства, но все-таки со всем желанием поступить соответственно кажущихся высших требований, не могу этого сделать, и не потому, что жалею вкусную пищу, мягкую постель, верховую лошадь, а по другим причинам - не могу сделать горе, несчастие, вызвать раздражение, зло в женщине, которая в своем сознании исполняет все выпавшие на ее долю, как жены, вследствие связи со мной, обязанности, и исполняет вполне, сообразно своему идеалу, хорошо. ... Вы мне сказали прямо, что думаете обо мне, и я истинно благодарен вам, хотя и не могу, как хотел бы, воспользоваться вашими указаниями, не могу потому, что я был грешен и есть грешен и если хочу избавляться от грехов, то стараясь избавляться от них в настоящем, а мое положение никак не могу изменить без новых грехов в настоящем".

Понадобились безобразные истерики Софьи Андреевны лета-осени 1910 г., окончательно доконавшие Толстого, чтобы он, наконец, решился - импульсивно и без всякой подготовки - покинуть ее. Но даже последнее письмо Толстого жене, написанное уже в Шамардино 30-31октября 1910 г., кроме слов прощания, содержит слова любви. Книга Симмонса дает ответ не только на вопрос о причинах ухода Толстого, но позволяет понять, почему столь мучительно


Тагове:   Америка,   Толстой,


Гласувай:
0
0



Следващ постинг
Предишен постинг

Няма коментари
Вашето мнение
За да оставите коментар, моля влезте с вашето потребителско име и парола.
Търсене

За този блог
Автор: tolstoist
Категория: Политика
Прочетен: 1385765
Постинги: 1625
Коментари: 414
Гласове: 1168
Календар
«  Ноември, 2017  
ПВСЧПСН
12345
6789101112
13141516171819
20212223242526
27282930